СТОП!ucoz.ru

Выбираем тематику сайта

Stop — Wed, 11 Feb 2009 11:11:38 GMT

Этот сайт существует не так давно, и не так часто обновляется, как, возможно, это хотелось бы его автору. Но уже появился вопрос, с которым бы хотелось определиться в ближайшее время. Стоит ли ресурсу замыкаться на одной лишь теме "остановок", или лучше уделять время и место также и общественному транспорту? Почему возникли такие мысли? При поисках контента я пришел к выводу, что остановки и транспорт связаны неразрывно, и являются всего лишь элементами единогл понятия, назовем его условно - "дороги". То есть невозможно просто взять и отрезать остановки от системы, в которой они существуют и рассматривать как отдельное явление. Впрочем, хотелось бы услышать и другие мнения по этому поводу. Их можно оставлять в комментариях под данной темой. Можно обсудить на форуме, в ЭТОЙ ТЕМЕ
А можно просто высказать свою точку зрения в голосовании (опрос находится в нижнем левом углу). Заранее благодарен за все комментарии.

Трамваи со всего мира (41 ФОТО)

Stop — Wed, 11 Feb 2009 10:31:10 GMT

Были добавлены фотографии трамвая в разных странах. ПОСМОТРЕТЬ ВСЕ

История трамвая

Stop — Wed, 11 Feb 2009 10:18:22 GMT

Автор - Г. Прокопцев

Быстрый рост населения крупных городов в XIX столетии потребовал общественного транспорта, годного для массовых перевозок пассажиров. Таким средством и в Старом и Новом Свете стали конно-железные городские дороги, на Руси называвшиеся "конками". Конка представляла собой облегченный многоместный вагончик, влекомый по рельсовому пути резвой лошадкой. На крыше, а позднее на передней площадке восседал вагоновожатый с кнутом и вожжами в руках.
     Все увеличивающийся наплыв пассажиров заставил искать пути увеличения провозной способности конки. В год, когда в России было отменено крепостное право, английские конно-железные дороги обзавелись двухэтажными вагончиками. Вскоре они появились и у нас. Проезд на открытой верхней площадке - империале - стоил дешево, чем привлекал малоимущих и детей.

Дальнейшее развитие конки упиралось в тихоходность четвероногих тружеников. Становилось ясным, что решить проблему способен лишь механический двигатель; к этому времени уже существовали хорошо отработанные паросиловые установки, успешно водившие речные и морские суда, железнодорожные составы. Оставалось лишь "ужать" их паровые котлы и поршневые машины до габаритов конки. Однако попытка внедрить паровой трамвай на улицах города, как это сделали в Киеве, оказалась неудачной - сильный шум локомотива, искры и гарь, сыпавшиеся из дымовой трубы, никому не понравились. Несколько лучше дело пошло в Одессе и Москве, где трамвайную сцепку из четырех-пяти вагончиков использовали (1886 г.) для пригородного сообщения. Трамвайные паровые локомотивы были построены на Коломенском заводе. Изюминкой в них было устройство для конденсации и повторного использования отработанного пара, что позволило уменьшить запас возимой с собой воды.
     Продолжались поиски и иных, пригодных для города систем трамвая. Одна из них была осуществлена в 1876 г. француз-ским инженером Л. Мекарским. На построенной в Нанте линии курсировал трамвай, приводимый в действие поршневой расширительной машиной.

Паровой трамвай стал даже героем одесской песни "Семь-сорок": "В семь сорок к нам подъедет наш маленький одесский паровоз..."

Запаса воздуха, хранившегося в нескольких баллонах под давлением 30 атм, хватало на пробег туда и обратно по шестикилометровой линии. Несмотря на экологическое благополучие, пневматический трамвай не нашел последователей - никто не желал загромождать жилые кварталы многочисленными компрессорными станциями и терять время на подзарядку баллонов воздухом.
     Наконец ключ к решению задачи был найден: после удачных опытов с тележкой-тягачом, оснащенной "новомодным" электромотором, фирма "Сименс" построила электрический моторный вагон для трамвайной линии под Берлином, где регулярное движение началось в 1881 г.

Электрический трамвай системы Спрэга.

Однако успех у публики все же не мог скрыть крупных недостатков первенца. Поскольку подача электроэнергии к вагонам обеспечивалась третьим, контактным, рельсом (ходовые служили "обратным проводом"), в сырую погоду возникали большие утечки тока между токоведущими рельсами; нередко это приводило к коротким замыканиям и перерывам движения. Независимо от погоды немалые потери энергии происходили в сопротивлениях контроллера, которым регулировалась скорость движения. Это просчеты были устранены в трамвае американца Ю. Спрэга. Здесь токосъемник, установленный на крыше, скользил по контактному проводу, подвешенному на опорах высоко над землей. Впервые была применена рекуперация энергии - разогнавшийся и идущий по инерции вагон раскручивал ротор двигателя, переводя его в режим электрогенератора, возвращавшего энергию в контактную сеть.
     Важным новшеством стало исполнение электромотора, понижающего редуктора и колесной пары в виде моноблока- тележки. Появившаяся в 1888 г. трамвайная система Спрэга начала стремительно распространяться во всем мире, став прообразом современного трамвая.

Электрический, но без проводов. Ток дают аккумуляторы.

Несмотря на неоспоримые достоинства найденного Спрэгом решения, продолжались поиски и иных вариантов трамвайных систем. Их подогревало стремление обойтись без электрической контактной сети, требующей немалых капиталовложений и загромождавшей улицы опорами и путаницей подвесов и растяжек. Выход виделся в создании для трамвая автономных двигательных установок, более совершенных, нежели ранние паровые. Так в 1899 г. на линиях Петербурга и Москвы появились опытные вагоны, которые использовали электроэнергию, буквально возимую с собой. Ее запас хранился в двухстах аккумуляторных банках, емкостью по 16 Аич каждая. Вес батареи был огромен - около пяти тонн. Но дело дальше экспериментов не пошло.

Тоже электрический без проводов, но ток вырабатывает бензоэлектростанция на борту самого трамвая.

Больше повезло теплоэлектрическому трамваю. У него тяговый электродвигатель получал питание от электрогенератора, вращаемого небольшой дизельной установкой. Несколько трамвайных пар курсировало, к примеру, между Екатеринодаром и станцией Пашковская в течение двух лет, вплоть до Первой мировой войны. Другой разновидностью трамвая, обходящегося без контактной сети, явился бензомоторный вагон с силовой передачей к колесам, аналогичной автомобильной. Как правило, они по всем показателям уступали обычному электрическому трамваю, и лишь в Таллине, в силу особенностей местных условий, широко применялись, начиная с 1921 г., в течение тридцати лет.

Остановки из разных уголков бывшего СССР

Stop — Fri, 25 Jul 2008 07:59:03 GMT

СМОТРЕТЬ ВСЕ ФОТОГРАФИИ

В Германии начали устанавливать автобусные остановки около домов престарелых

Stop — Fri, 25 Jul 2008 07:49:04 GMT

На них страдающие душевными расстройствами пенсионеры могут подождать вымышленные автобусы и таким образом успокоиться.

По словам директора одного из домов престарелых в Гамбурге, «люди, страдающие от душевного расстройства, могут быть очень беспокойными. Им нужно двигаться, и зачастую они хотят просто собрать свои вещи и уехать». Пожилые люди часами ждут там свой автобус, после чего чувствуют себя значительно лучше.

Родственники пожилых людей одобряют эту идею, а в одном из домов престарелых города Ремсхайд такую остановку даже обклеили плакатами и расписанием тридцатилетней давности, чтобы пациенты чувствовали себя боле расслабленно

Опасные остановки

Stop — Thu, 24 Jul 2008 09:10:10 GMT

ногие из нас или наших родных ездят на общественном транспорте, на нем ездят наши дети, и такая привычная вещь как остановочные павильоны воспринимается как само собой разумеющееся. В часы .пик. на остановках собирается много народу, если на улице дождь они прячутся под крышей, если ветер пытаются укрыться за стенами павильона.
Разве они думают в этот момент что их жизнь зависит исключительно от силы ветра и добропорядочности одной фирмы имя которой украшает большое количество остановочных павильонов и рекламных щитов.

А теперь посмотрите КАК делают и КАК устанавливают эти самые остановочные павильоны, КАК заботятся о жизни и здоровье наших людей. Это называется экономия? Экономия на наших жизнях.

Весьма и весьма интересный способ установки. Так и хочется спросить руководство компании - а если бы в этот момент там прятался от ветра ваш близкий или ребенок?

На трамвайной остановке (автор - Виктор Калач)

Stop — Thu, 24 Jul 2008 08:37:27 GMT

Она лежала на обледенелом «пятачке» трамвайной остановки. Спину нестерпимо жгло промозглым холодом, который пытался как можно глубже вонзить свои ледяные иглы в ее затекшее тело. Было до слез жалко себя и обидно от своей беспомощности. Каждый брезгливо-отстраненный взгляд очередного прохожего или сошедшего с трамвая пассажира все больше поднимал волны безразличия в океане черной тоски и безнадежности. «Ну и пусть! Пусть идут!...ничего мне от них не надо!» - безмолвный крик, казалось, сотрясал все в округе. Но этот крик никто, кроме нее самой не слышал. Ближе к обеду народу на остановке поприбавилось. И новое, более жестокое испытание пришлось проходить, сдерживая себя от разрывающей боли из-за того, что толпившиеся на остановке в ожидании трамваев и «маршруток» люди были вынуждены перешагивать прямо через нее. Тычки и пинки ногами не приносили столько боли, сколько она испытывала от равнодушия тех, кто это делал. Тогда к холодным иглам, вонзившимся ей в спину, присоединялись не менее холодные иглы безразличия и цинизма, невидимыми стрелами летящие сверху из толпы.
Через несколько часов поток людей стал ослабевать, дробиться на мелкие ручейки и почти совсем иссяк. Лишь в одном углу остановки подпрыгивала в возбуждении стайка первоклашек с разноцветными ранцами, да на покосившейся скамье устало привалился к опорному столбу павильона пожилой мужчина в потертом пальто, с таким же потертым лицом, заросшим седой щетиной трехдневной давности. Начавшее пригревать по-весеннему солнышко ласково коснулось ее измученного тела. Приятное тепло разлилось в груди и вытеснило оттуда горечь и боль. Солнечный луч своим теплом пробудил к жизни воспоминания о том, что, как ей казалось, она навсегда потеряла: прикосновение теплых и нежных рук, внимательный взгляд, обращенный к ней. Она была нужна! ТОГДА она была нужна! Пусть не занимала центральное место в чьей-то жизни, но все же была кому-то нужна! С болью и содроганием она не раз заставляла себя оставить эти сладкие воспоминания-грезы и попытаться вспомнить, когда началось ее падение, приведшее к такому вот состоянию. Может, внимательный взгляд отвлекся на что-то более ценное и привлекательное, а эти ласковые и нежные руки не смогли тогда ее удержать? Или она сама виновата в том, что не смогла быть долго интересной и привлекательной? Но какую она представляет собою ценность, чтобы надолго приковывать к себе внимание? За всеми этими размышлениями она не заметила, как от стайки первоклашек отделился один, с большими глазами, полными небесной голубизны и восхищенного удивления от всего происходящего вокруг. Он подпрыгнул несколько раз для того, чтобы поправить съхавший набок ранец и стал медленно подходить к тому месту, где она лежала. Глаза, кроме удивления, стали наполняться настороженным любопытством. Подойдя почти вплотную, он остановился и стал бесцеремонно ее разглядывать, словно она была музейным экспонатом или учебным пособием. Постояв некоторое время и утолив свое любопытство, он потерял к ней интерес и снова поспешил влиться в свою беззаботно галдящую стайку. Вдруг она почувствовала на себе еще один взгляд. Невидимая ниточка понимания и сострадания вдруг протянулась из павильона трамвайной остановки, где на краю затертой скамьи отдыхал пожилой мужчина. Она каким-то образом уловила ход его мыслей, словно открыла незнакомую книгу и начала читать: «Да... Вот уж действительно - «жизнь – копейка»… Да и на самом-то деле - чего она стоит? Коробок спичек дороже в это смутное время, когда отнять у кого-то жизнь стоит дешевле, чем съездить куда-нибудь в отпуск всей семьей. Вот и я когда-нибудь так же, на остановке... Дети разъехались... Жена не вынесла последней операции... После ухода на пенсию только три или четыре раза из профкома ко Дню рождения открытку да коробку дешевого «Птичьего молока» передавали через соседа. Благо, в одном отделе работали. А так… никому не нужен. Ни детям... ни соседу... ни профкому. Ты нужен лишь тогда, когда что-то значишь и что-то можешь, когда тебя бояться и уважают. Когда блеск и позолота еще не облетели, когда зубы у льва еще не выпали... А сейчас...? Лечь вот тут рядом... с этой... Ну да ладно, хожу пока еще, чего роптать на судьбу...» Ниточка понимания и сострадания вдруг стала таять, исчезать и пропала совсем. Пожилой мужчина неожиданно встал и, болезненно разгибая затекшие от долгого сидения ноги, медленно пошел по заплеванному тротуару, шаркая стоптанными ботами, изредка покачивая в сокрушении головой и слабо взмахивая руками, словно прогоняя от себя прочь нахлынувшие так неожиданно неприятные мысли и чувства.
И она опять осталась одна, с тоской и страхом ожидая вечернего «часа пик» с его приглушенным, зловещим шумом равнодушной толпы, спешащей по своим неотложным делам. Одна. В окружении множества не менее равнодушных окон многоэтажных домов, ярких и безжизненных рекламных плакатов, деловито снующих разнокалиберных автомобилей, среди холода и льда, равнодушия и цинизма. Одна, никому не нужная, потерявшая в глазах мира какую-либо ценность... Маленькая, несчастная... копейка.

Советский общественный транспорт

Stop — Thu, 24 Jul 2008 08:11:21 GMT

ПОСМОТРЕТЬ ВСЕ ФОТОГРАФИИ

Остановка в пути (автор - Анатолий Лернер)

Stop — Thu, 24 Jul 2008 08:01:59 GMT

- Остановите! - шептали пересохшие от обжигающего воздуха губы, ломаясь резиной на сорокоградусной жаре.

- Остановитесь! Ребята, девчонки! Милые, уроды! Козлы, мудаки кипатые, пидоры ишиботные, да остановитесь вы или нет, пальцем деланные?! Долбаные цадики, сучки датишные, остановитесь! Сын человеческий к вам взывает! Или вы уже не люди? Или я для вас - не человек? Тогда кто?.. Эй, эй!! - Еще одна машина пронеслась мимо, обжигая жаром круто заваренного воздуха. Если эту волну напасти мне удавалось отбить, то от напора ненависти, выпущенного, словно из пушки, палившей по мне из "Фольксваген-транзит", я отшатнулся, и меня снесло взрывной волной к автобусной остановке.

Но денег на автобус нет, и безысходность моего положения снова кидает меня туда, где в водовороте потока машин люди-оборотни, сами того не замечая, оборачивались машинами.

- Остановитесь! Прошу вас... Братцы-друзы... с вашими имамами! Олимы! Родные... собаки русские... бешенные! Братья евреи! Сестры-католички! Народ! Христиане, православные, мать вашу!

Помню. По выжженной солнцем земле Голанского плато, по колючкам, торчавшим золотыми миражами колосьев налитого хлеба, шли мы с женой и трехлетним сыном, капризничающим у меня на плечах. Шел я тупо, механично повторяя движения, и безразлично взирал просоленными потом глазами на базальтовое полотно дороги. Раскаленные камни, - каждый - соперник солнца - казалось, смыкались с выжженным, безнадежно бесцветным небом, которое лишало не только надежды, но и самой сути того, что могло ее иметь.

Жена все еще пыталась "голосовать", но глаза проезжавших в машинах манекенов еще меньше моих были способны что-то увидеть. И не пот их выел, не слёзы, а нечто загадочное, непостижимое, что оставляет лишь видимость человека, лишая его самой человечности.

Шоссе уходило все дальше от населенных пунктов, а мы шли, совершенно потеряв любую надежду на чудо. Сын плакал, капризничал, хотел пить. А что я мог? Создать для него из пустыни оазис? Но у меня не было ни машины, ни прав, ни денег, чтобы сдать на права. Тогда о каком таком чуде могла идти речь? Я злился на себя, продолжая механично идти вперед. Но сын категорически воспротивился. Я снял его с шеи, целуя в соленые щеки.

- Не плачь, - почти беззвучно говорил я ему, - папа тебя любит, и мама тебя любит.

- Машина не любит меня. - Как-то не по годам серьезно сказал мой сын. Я слегка опешил, пока не увидел, что обиженный ребенок указывает мне на что-то пальцем.

- Машина...- повторил я вслед за сыном, рассматривая остановившийся рядом, словно выросший из миража, небольшой рабочий грузовичок. - Машина не любит тебя...

Машина не любила и меня, машина вообще никого и никогда не любила, но кто эти люди, придержавшие стремительный бег своей машины? Остановились ли они по злому умыслу не любящей нас машины, или это все же отклик человека на зов души? Я смотрел на открывающиеся дверцы грузовичка и, казалось, чего-то ожидал. В машине сидели рабочие арабы. Широко распахнутая дверь давала возможность разглядеть всех троих. Тот, который был за рулём, пальцем поманил нас. Наши глаза встретились. Наступил момент истины. Они смотрели на нас, мы выжидающе смотрели на них. И тут сын зашагал к распахнутым дверцам грузовичка. Мгновение, и он был подхвачен сильными руками строителей. И вот уже он сидит рядом с ними, и болтает ногами. Жена, больше не раздумывая ни секунды, следует вслед за сыном. Последним, в кабину грузовичка, взобрался я.

- Маим! - потребовал воды сын, и в его руках оказалась запотевшая бутылка с минеральной водой "Мэй Эден".

- Пожалуйста, сигарету, - с мольбой во взоре произнесла жена. Кто-то протянул ей пачку "Мальборо".

- Ну, а мне тогда, для полного счастья не хватает только чашечки кофе, - сказал я по-русски. Арабы, услышали слово "кофе" и вот в моих руках оказывается пенопластовый стаканчик, в который Джином струится из термоса, напоминавшего собой волшебную лампу Аладдина, неповторимый аромат чудодейственного напитка.

А сын уже перемазан арабскими сладостями, и жена жадно глотает кофе и сигаретный дым, а я всё никак не решаюсь захлопнуть дверцу грузовичка.

- Куда направляетесь? - спросил на иврите строитель.

- Киббуц. - сообразила жена. - Мером Голан.

- Нет, - закачал головой тот, что был помоложе. - Нам в другую сторону.

- Беседер, - оборвал его старший, и тот включил передачу...

До последней минуты я отказывался верить в происходящее. Но чудеса скоротечны и маленький грузовичок арабов-строителей уже остановился у массивных электрических ворот киббуца. И вот мы уже выходим из легко распахнутых дверей машины. И благодарные улыбки еще не сошли с наших лиц. И стоим, мы все еще не по ту, а по эту сторону забора, где дорога - реальность, а не часть пейзажа...

- Как же так? - неизвестно у кого спрашивал я, идя по киббуцной аллее. - Как случилось, что вот эти вот, улыбающиеся нам теперь люди, не захотели нас увидеть на дороге?

Но мир оказался шире киббуцного двора, а пришедший мне ответ - проще. Арабы увидели в нас то, чего не пожелали увидеть в них самих, евреи: увидели отчаявшихся и потому свершающих ошибку за ошибкой людей, потерявших надежду обрести свое место под безжалостным солнцем Палестины.

Я так и остался в долгу, а точнее - в плену у той самой дороги, по которой умчался, словно растаял в терпкой и вязкой, как оливковое масло жаре, мираж того самого грузовичка. И десять лет спустя, всё у той же дороги, уходящей расплавленным асфальтом в выгоревшее небо, я снова ловлю тремп. И едва я понимаю, что остановка в пути это вовсе не чья-нибудь обязанность, а лишь возможность человека откликнуться на зов души, как рядом со мной возникает старенький "Ситроен", и набожный мальчишка, с улыбкой распахивает мне дверцу.

- Кама зман ата ба арэц?¹ - зачем-то спрашивает он и, хохоча, резко рвет вперед, словно вырывая меня из какого-то безвременья, в котором я застрял на той своей вынужденной остановке.

_____________________________________

¹ Сколько времени ты в стране? (ивр.)

Остановка под обеденным столом

Stop — Mon, 21 Jul 2008 04:37:04 GMT

Пражский художник Давид Черны создал любопытное оформление для автобусной остановки. Оно выглядит как обеденный стол, под которым расположены стулья для ожидающих.

Стол сервирован не совсем обычно – на нем лежит человеческая голова. Впрочем, это только усиливает эффект от композиции. Сидя на такой остановке, можно вполне почувствовать себя в другой реальности, без всяких химикатов, гуру и тибетских секретов. А это ли не то, что надо порой измученному горожанину?

Источник: Сайт Давида Черны